Стук двух сердец (моё - кошачье,
Что уместилось рядом с ним),
Он ровен и спокоен. Значит,
Любимец шерстяной – любим.
Он тельцем маленьким согреет,
Прильнёт доверчиво к плечу…
Он успокоит, как сумеет.
Я нервы – кошками лечу.
Их проживало здесь немало
И было счастливо при том,
Здесь мебель мирно ободрало
Три поколения котов.
Бог с ними! Суета и бренность.
Потусторонний приняв вид,
Загадочны, как даль вселенной,
Как шёпот древних пирамид.
Как дар природы – твари эти.
Потом – с котом, известно, суп…
Но лишь животные и дети
Тоску животную спасут
О первозданном, быстротечном,
О том, что растеряли мы…
Купите кильку подопечным.
И защитите от зимы.




Вот диван. На нём живёт
Препушистый Мышеглот.
А слезает он с дивана,
Если в блюдце есть сметана.
Ловит фантики, бумажки
И комок из промокашки.
Поиграть всегда готов
Наш веселый Мышелов,
Но мышей не ловит, нет,
Этот хитрый Мышеед.
Может тронула Кота
Серых мышек красота,
И не может быть он груб,
Так как стал он Мышелюб?
Или, может быть, как ты,
Он боится темноты?

Он охотиться не станет,
Ведь и так усы в сметане.




Черная кошка – не хочет дружить.
Черная кошка – себе на уме.
Нравится ей в потаенности жить,
В мягкой, не тронутой лампами тьме.

Вон она! – там, в переулке пустом!..
Только два глаза заблещут вдали...
Вон она! – прыгнет в заброшенный дом
И растворится в прохладной пыли.

Вскоре по крыше пойдет не спеша,
Словно в беззвучном, замедленном сне...
Вот она! – бархатной ночи душа! –
Черная кошка при желтой луне!